Месяц: Апрель 2026

Американо-иранская война вошла во второй месяц, но вместо быстрой развязки мир увидел совсем другую картину: Ормузский пролив остается под давлением, тема иранской ядерной программы не закрыта, а разговор о сухопутной операции все чаще звучит как политический жест, а не как реалистичный военный сценарий. Именно к такому выводу подводит анализ Джорджа Фридмана (1 апреля 2026)

, который связывает происходящее на Ближнем Востоке с тем, что уже показала война в Украине.

Для израильской аудитории эта оценка особенно важна. Израиль оказался в центре конфликта, в котором классическая логика войны — удар, наступление, захват, контроль территории — все хуже работает против государства, способного насыщать пространство дронами, ракетами и распределенными военными узлами. И если Украина стала первой большой войной новой эпохи, то противостояние с Ираном, по мысли Фридмана, лишь подтвердило: крупные вторжения больше не гарантируют победу, а иногда становятся почти самоубийственным решением.

Почему война не принесла быстрого результата

США и Израиль столкнулись не с локальной операцией, а с новой военной реальностью

Главный смысл нынешней войны Фридман видит не в обмене ударами как таковом, а в изначальной цели Вашингтона и Иерусалима. По его логике, Соединенные Штаты пошли на конфликт из-за страха перед иранским ядерным потенциалом, а для Израиля эта угроза еще острее, потому что в израильских условиях стратегическая глубина минимальна, а цена одной ошибки может оказаться несопоставимо выше, чем для любой большой державы.

Однако война почти сразу показала ограниченность старых сценариев. Бомбардировки не дали полного ответа на вопрос, где именно находится критическая часть иранской ядерной инфраструктуры, а идея точечного рейда спецназа выглядит, по сути, голливудской фантазией. Иран — не маленькая страна, не разрозненная территория и не объект для короткой демонстративной операции. Это крупное государство, способное защищать пространство, рассредоточивать силы и затягивать конфликт так, чтобы цена наземного вторжения становилась политически неприемлемой.

Ормузский пролив стал не только экономической, но и военной проблемой

Особое место в этой логике занимает Ормузский пролив. Сначала казалось, что речь идет прежде всего о нефти, ценах и глобальной торговле. Но Фридман подчеркивает более глубокую проблему: удар приходится и по газу, а значит — по удобрениям, посевной кампании и продовольственной безопасности в Северном полушарии.

При этом старый рецепт «открыть пролив силой» уже не выглядит надежным. Даже если занять ключевые участки побережья, этого может оказаться недостаточно, когда в воздухе доминируют дроны, а сама узкая морская артерия остается под постоянной угрозой дистанционного удара. Для страховщиков, судоходства и государств-импортеров энергоресурсов это означает одно: классический военный контроль больше не равен реальной безопасности прохода.

Как Украина изменила понимание современной войны

Дроны сделали массовые наземные вторжения слишком дорогими

Одна из самых сильных мыслей Фридмана — прямая связь между украинским фронтом и нынешней войной против Ирана. По его оценке, именно Украина первой показала, что эпоха массированных бросков пехоты, крупных колонн и глубоких прорывов упирается в новую технологическую стену.

Если раньше стратегическая глубина позволяла накапливать силы, перебрасывать подразделения и разворачивать наступление, то теперь крупные скопления войск становятся удобной целью. Дроны, спутниковая разведка, передача координат в реальном времени и высокоточные удары фактически лишают классическое вторжение прежней логики. Не случайно Фридман отдельно проводит параллель с неудачами России в Украине: массовое перемещение войск стало слишком заметным и слишком уязвимым.

Для Израиля это звучит предельно практично. В регионе, где расстояния короче, а угроза мгновенного удара выше, вывод еще жестче: без подавления разведки, дронов и ракетной инфраструктуры противника сухопутная операция превращается в рискованную авантюру. Именно поэтому разговор о «решающем вторжении» сегодня все чаще уступает место разговору о переговорах, истощении и технологическом подавлении.

Иран опасен не только ракетами, но и своей распределенной системой войны

Фридман отдельно обращает внимание на то, что проблема Ирана — не только в политическом режиме и не только в верхушке власти. Даже если поразить командование или разрушить часть централизованной системы, это не означает автоматического обрушения всей военной машины.

По его описанию, иранская модель опирается на распределенные узлы, автономные участки управления и способность продолжать боевые действия даже после потери части центра. Иными словами, уничтожение политической вершины само по себе не гарантирует краха системы. В этом и есть главный вызов новой войны: противник может сохранять способность к удару даже без классической вертикали.

Именно здесь НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency видит важнейший вывод для ближневосточной повестки: Израиль и его союзники сталкиваются уже не просто с отдельным государством-противником, а с адаптивной военной моделью, в которой рассеянное оружие, локальные командные цепочки и дроновая война снижают ценность старых представлений о «быстрой победе».

Почему переговоры выглядят почти неизбежными

Ни США, ни Иран не могут позволить себе бесконечную войну

Фридман подводит к мысли, которая для многих может звучать неприятно, но выглядит логичной: затяжной конфликт невыгоден обеим сторонам. США не хотят новой крупной наземной войны на Ближнем Востоке, особенно такой, где счет может пойти на большие людские и финансовые потери без гарантированного результата. Иран, в свою очередь, тоже не способен безгранично выдерживать экономическое, военное и внутреннее давление.

На этом фоне переговоры уже перестают выглядеть признаком слабости. Скорее, они становятся рациональной формой выхода из войны, где полная победа стоит слишком дорого. По версии Фридмана, формула урегулирования может быть сравнительно понятной: отказ Ирана от ядерного потенциала, снижение давления со стороны США, стабилизация региона и открытие Ормузского пролива.

Израиль в этой схеме получает главное, но не все

Важный нюанс касается израильских интересов. Фридман допускает, что Израиль может хотеть большего, чем просто ограничение ядерной программы, — например, более глубокого ослабления режима в Тегеране. Но он же подчеркивает: если США не готовы вести войну до такого результата, Израиль в одиночку не сможет бесконечно продолжать этот конфликт.

Это жесткий, но реалистичный вывод. Для Израиля в текущей ситуации главным остается не абстрактное геополитическое торжество, а предотвращение появления у Ирана полноценного ядерного статуса. Если именно это будет достигнуто через переговоры, то в стратегическом смысле Иерусалим сможет считать задачу частично выполненной, даже если смены режима в Тегеране не произойдет.

В этом и состоит главный урок, который Фридман выводит из двух войн сразу — украинской и иранской. Современное поле боя все меньше похоже на XX век. Сегодня вторжение уже не гарантирует контроль, численность не гарантирует прорыв, а захват территории не гарантирует безопасность. Поэтому новая эпоха войн все чаще ведет не к триумфу оккупации, а к изматыванию, дистанционному давлению и переговорам, без которых даже самые сильные армии рискуют застрять в конфликте без ясного финала.

…
Как еврейские корни Джареда Кушнера связывают Украину и Трампа: неожиданная находка из Подгайцев, Тернопольская область Украины - 08.08.2026 - Новости Израиля

Музейные грабители: Как Москва грабит и присваивает уникальные артефакты еврейского наследия Украины — расследование - 08.08.2026 - Новости Израиля

Украинский стендап в Израиле: Антон Лирник выступит в четырёх городах в сентябре 2026 - 07.08.2026 - Новости Израиля

Накануне Песаха в Иерусалиме снова состоялась одна из самых необычных и при этом самых формальных церемоний израильского религиозно-государственного календаря. Во вторник, 31 марта 2026 года, главные раввины Израиля оформили продажу хамеца государства Хусейну Джабару из Абу-Гоша — тому самому человеку, который уже много лет на время праздника становится, по бумагам, владельцем квасного имущества страны. В официальном сообщении подчеркивается, что речь идет не только о хамеце государства как абстракции, а о хамеце министерств, госорганов и тех граждан, которые заранее уполномочили раввинат продать его от их имени через онлайн-форму.

Со стороны это можно принять за красивую израильскую традицию с оттенком анекдота: мусульманин на неделю становится “хозяином хлеба страны”.

Но на деле это не фольклор, а рабочий галахический и юридический механизм, без которого государственные учреждения, крупные склады, ведомства и частные владельцы оказывались бы в гораздо более сложной ситуации перед Песахом. Именно поэтому эту церемонию проводят не где-то символически на площади, а через документы, полномочия, задаток и формальную передачу прав.

Почему Израиль вообще продает хамец перед Песахом

Базовая причина проста, но для внешнего наблюдателя не всегда очевидна.

По еврейскому закону в Песах запрещено не только есть хамец, но и держать его в еврейском владении. Причем проблема не исчезает, если просто убрать продукты с глаз долой: профильные разъяснения раввинской практики прямо указывают, что хамец, находившийся во владении еврея во время Песаха, запрещен и после окончания праздника.

Отсюда и рождается решение, которое Израиль довел до государственного масштаба. Хамец продают нееврею до наступления запрета, а после Песаха, как правило, выкупают обратно. Для частных лиц это может быть домашний запас, бутылки виски, макароны или мука. Для государства — уже совсем другой уровень: ведомственные склады, запасы в системах снабжения, продовольствие и другие категории квасного имущества, которое невозможно просто массово уничтожить без абсурда и прямых убытков.

Почему покупателем снова стал Хусейн Джабар

История Хусейна Джабара — отдельная часть этой израильской конструкции.

Джабар, уроженец Абу-Гоша и многолетний сотрудник отеля Ramada Jerusalem, выполняет эту роль уже десятилетиями; по его словам, все началось в 1995 году, когда тогдашний главный раввин Исраэль Меир Лау попросил его взять на себя покупку государственного хамеца. С тех пор именно он регулярно становится той фигурой, через которую государство проводит продажу на Песах.

Что именно они продают и что входит в эту сделку

Вот здесь обычно и начинается путаница.

Продают не “Израиль целиком”, не министерские здания и не землю как таковую. Продают именно хамец — то есть квасное из пяти видов зерна, которое подпадает под запрет Песаха. В базовых разъяснениях к таким продуктам относятся хлеб, выпечка, сухие завтраки, макароны, многие виды алкоголя и другие продукты из зерна, прошедшего брожение или закваску.

В государственном масштабе это означает не одну коробку печенья в каком-нибудь кабинете.

В нынешнем официальном сообщении речь идет о хамеце государства, министерств, правительственных структур и также о хамеце частных лиц, которые заранее оформили поручение раввинату через сайт. В более ранних официальных сообщениях Главного раввината конкретно перечислялись и такие объекты, как государственные аварийные запасы, полиция и тюремная служба. То есть разговор идет о вполне реальных продовольственных и складских остатках в большом объеме.

И еще одна важная деталь, которую часто упускают. Продают не только “содержимое коробок” в бытовом смысле. Классические формы продажи хамеца предусматривают, что в сделку включается весь хамец в указанных местах хранения, даже мелкие остатки, которые отдельно никто бы не покупал, а также, для усиления юридической силы сделки, покупателю передают права на доступ к помещениям, где этот хамец находится. В традиционных формулировках речь идет о передаче ключей и даже о временной аренде самих помещений хранения, чтобы сделка не выглядела пустой декларацией.

Отсюда и практическое правило, которое раввинат повторяет отдельно: проданный хамец должен быть убран в закрытое и помеченное место до окончания Песаха. Это нужно потому, что после продажи он уже формально не должен использоваться прежним владельцем, даже если физически остается на той же кухне, в том же складе или в том же ведомственном помещении.

Иначе весь смысл процедуры размывается.

Как считают стоимость этого хамеца и откуда берутся “миллиарды”

В публичных пересказах любят фразу о “хамеце на миллиарды”, иногда даже на десятки и сотни миллиардов. Но внутри процедуры оценка устроена не как газетный заголовок. В официальных сообщениях раввината указывалось, что во время церемонии покупатель вносит задаток — в последние годы речь шла примерно о 20 тысячах шекелей, — а уже после Песаха стоимость государственного хамеца оценивают три оценщика.

Только после этого теоретически может быть произведен окончательный расчет.

То есть цифра “миллиарды” — это не случайная метафора, но и не всегда окончательный счет до последнего шекеля прямо в день церемонии. Галахические тексты, на которых строится сама логика продажи, отдельно объясняют, что ориентиром служит справедливая рыночная стоимость. Если нужно, она уточняется после измерения или взвешивания товара.

В одном из классических образцов продажи прямо сказано, что цена фактически понимается как стоимость, которую можно было бы получить на местном рынке, а сам механизм эквивалентен оценке “тремя людьми”.

Именно поэтому эта сделка не должна быть просто театром. В тех же текстах покупателю дается право войти в места хранения, получить ключи и даже перепродавать хамец другим неевреям во время Песаха, если он того захочет. На практике этого почти никогда не происходит в том драматическом виде, который любит массовая пресса, но юридическая логика важна: продажа должна быть оформлена как реальная, а не как шутка, иначе она теряет и религиозную, и правовую силу.

В этом и состоит израильский парадокс, который со стороны выглядит почти как национальный ритуальный сюрреализм. Но НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency видят здесь не экзотику ради картинки, а точку, где древний запрет, современное государство, цифровые сервисы и живая израильская бюрократия неожиданно работают вместе — довольно четко, без лишней романтики и с очень конкретным практическим смыслом.

Откуда вообще пошла эта схема и почему она не исчезла

Корни продажи хамеца гораздо старше Государства Израиль.

Одно из самых ранних упоминаний такой практики встречается уже в Тосефте: там описан случай с евреем, который отправился в дальнее путешествие и продал хамец нееврею с расчетом, что позже сможет выкупить остаток обратно. Иначе после Песаха он рисковал остаться без запасов.

На маленьком бытовом уровне это еще можно было решать просто — сжечь, выбросить, доесть заранее.

Но по мере того как у людей появились большие запасы зерна, алкоголя, муки, складские остатки и коммерческие объемы, полное уничтожение товара стало означать серьезный экономический ущерб. Именно поэтому механизм эволюционировал: сначала как частное решение для купцов и владельцев запасов, затем как стандартная процедура для общин, а в Израиле — уже как формализованная государственная практика.

Отсюда ответ и на главный вопрос, который каждый год задают израильтяне, особенно далекие от религиозной жизни: “Почему просто не выбросить все это?” Потому что в реальности речь идет о гигантском массиве продовольствия и товаров, частью государственных, частью частных, частью институциональных.

Продажа позволяет не нарушить запрет Песаха, не уничтожать запасы без необходимости и не превращать подготовку к празднику в экономическую бессмыслицу. Именно поэтому у этой странной на вид церемонии такой устойчивый статус в Израиле — и именно поэтому она снова попала в новости 31 марта 2026 года.

Что такое хамец, что именно в него входит и почему на Песах с ним обращаются так строго

Хамец — это не любое “что-то мучное”, а вполне конкретная категория по еврейскому закону.

Речь идет о продуктах из пяти видов злаков — пшеницы, ячменя, ржи, овса и полбы, — если они вступили в контакт с водой и успели закваситься или начать брожение. В современных бытовых примерах это хлеб, булки, печенье, алкоголь на зерновой основе (например «Виски»), макароны, сухие завтраки, пицца, пиво и многие другие продукты, в составе которых есть такие зерновые или их производные.

Да — обычная водка часто входит в хамец, если она сделана из зерна: пшеницы, ржи, ячменя, овса или полбы. Для Песаха это считается проблемой не из-за самого спирта как такового, а из-за исходного сырья: если алкоголь произведен из этих злаков, он рассматривается как хамец.

Но не вся водка одинаковая. Картофельная водка сама по себе не является хамецом, а водка из кукурузы или риса не считается хамецом, хотя для ашкеназов это уже может упираться в отдельный обычай про китнийот. В любом случае на Песах такую бутылку берут только с четкой пометкой Kosher for Passover, потому что важны еще добавки, оборудование и весь производственный процесс.

Поэтому, когда в Израиле говорят о продаже хамеца, речь может идти не только о буханке хлеба или пачке спагетти.

В эту категорию входят и более крупные запасы: мука из этих злаков, смеси, полуфабрикаты, складские остатки, алкоголь на зерновой основе и промышленная продукция, где такие компоненты присутствуют. При этом важно не путать хамец с китнийот: рис, кукуруза, бобовые, чечевица и похожие продукты сами по себе хамецом не считаются, хотя в ашкеназской традиции многие из них на Песах тоже не едят по отдельному обычаю, а не потому, что они приравнены к хамецу по Торе.

В самой Торе запрет прописан прямо и многократно. В книге Шмот сказано, что перед праздником нужно убрать закваску из домов, а в течение семи дней хамец не должен находиться в еврейском владении; там же говорится, что хамец не должен “быть видим” и “находиться” у тебя. В книге Дварим добавляется еще и объяснение смысла мацы: это “хлеб бедствия”, который едят в память о поспешном исходе из Египта, когда у теста не было времени подняться.

Именно отсюда идет ответ на вопрос “почему”. На Песах маца становится не просто разрешенной едой, а напоминанием об Исходе и о том, что евреи уходили из Египта в спешке. Запрет хамеца поэтому связан не только с кухней, но и с памятью о самом событии: Песах устроен так, чтобы человек не просто читал об освобождении, а буквально проживал его через то, что находится у него дома и на столе.

Позднейшая галахическая традиция подробно расписала, что именно делать с хамецом перед праздником. Уже Мишна в трактате Псахим начинает обсуждение с проверки дома на хамец накануне 14 нисана.

Затем Талмуд развивает эти правила, Рамбам в “Мишне Тора” формулирует обязанность убрать хамец до момента запрета, а “Шульхан арух” закрепляет практический порядок проверки и удаления хамеца из мест, где он обычно может находиться. То есть это не только библейская заповедь, но и длинная, очень конкретная правовая традиция.

На практике из этого выросли четыре основных действия, знакомые религиозному и традиционному Израилю: хамец ищут, убирают, уничтожают или выводят из еврейского владения через продажу нееврею. Именно поэтому государственная продажа хамеца в Израиле выглядит необычно только снаружи. Внутри еврейской правовой логики это продолжение старой нормы: если хамец нельзя держать у себя на Песах, его нужно либо уничтожить, либо действительно передать другому владельцу.

…
Как еврейские корни Джареда Кушнера связывают Украину и Трампа: неожиданная находка из Подгайцев, Тернопольская область Украины - 08.08.2026 - Новости Израиля

Музейные грабители: Как Москва грабит и присваивает уникальные артефакты еврейского наследия Украины — расследование - 08.08.2026 - Новости Израиля

Украинский стендап в Израиле: Антон Лирник выступит в четырёх городах в сентябре 2026 - 07.08.2026 - Новости Израиля

1 апреля 2026 года Объединенная еврейская община Украины сообщила в своем официальном Telegram-канале о деле, которое привлекло внимание не только внутри страны, но и далеко за ее пределами. По данным общины, Служба безопасности Украины, Национальная полиция и Государственная пограничная служба разоблачили 31-летнего жителя Мукачевского района Закарпатской области, которого подозревают в разжигании антисемитских настроений через социальные сети.

Речь идет не о бытовом конфликте и не о случайной публикации.

В сообщении говорится, что фигурант призывал к физической расправе над представителями еврейской общины, подстрекал к уничтожению наружной рекламы с информацией о еврейских праздниках и памятных датах, а также угрожал тем, кто не поддерживал его действия. Для еврейской аудитории в Израиле это важный сигнал: украинские силовые структуры демонстрируют готовность реагировать на проявления антисемитизма уже на этапе публичной агитации и угроз.

Что именно сообщили украинские структуры и община

Как следует из опубликованной информации, дело велось сразу несколькими ведомствами. Такой формат обычно указывает на то, что правоохранители рассматривали ситуацию не как частную жалобу, а как эпизод, потенциально затрагивающий общественную безопасность, межнациональные отношения и риск дальнейшей эскалации.

Подозреваемому, по данным общины, уже сообщили о подозрении по части 1 статьи 161 Уголовного кодекса Украины. Эта статья касается нарушения равноправия граждан в зависимости от их национальной, расовой или религиозной принадлежности. Санкция, о которой говорится в публикации, предусматривает наказание вплоть до трех лет лишения свободы.

Почему дело не выглядит второстепенным

В подобных историях важна не только сама риторика ненависти, но и конкретное содержание призывов. В этом случае, если опираться на сообщение общины, речь шла сразу о нескольких тревожных элементах: угрозах в адрес евреев, подстрекательстве к порче объектов наружной информации о еврейских праздниках и давлении на тех, кто отказывался поддерживать такие действия.

То есть речь шла не просто об оскорблениях в интернете, а о попытке перевести враждебность в реальное действие. Именно поэтому история имеет значение и для израильской аудитории, внимательно следящей за положением еврейских общин в Восточной Европе. Когда антисемитская агрессия перестает быть “мнением в комментариях” и начинает оформляться как призыв к насилию, вопрос уже касается безопасности общины в прямом смысле.

Почему это особенно важно для еврейской общины и израильтян

Для Израиля новости такого рода всегда воспринимаются шире, чем локальная криминальная хроника. За ними стоит более общий вопрос: насколько защищены еврейские общины за пределами страны, особенно в государствах, переживающих войну, внутреннее напряжение и высокую чувствительность к радикальной пропаганде.

Украина в последние годы постоянно находится под колоссальным давлением — военным, информационным и социальным. На этом фоне любые попытки разжечь межнациональную или межрелигиозную вражду становятся особенно опасными. Они бьют не только по конкретной общине, но и по устойчивости общества в целом. Поэтому реакция СБУ, Нацполиции и пограничной службы выглядит как демонстрация принципиальной позиции: подобные действия не должны оставаться без ответа.

Именно здесь для израильской аудитории возникает более широкий контекст. Когда украинские структуры официально реагируют на антисемитские угрозы, это становится маркером отношения государства к защите меньшинств и религиозных общин. В условиях, когда еврейская тема часто становится мишенью для маргинальной агрессии, такой правовой ответ имеет не символическое, а практическое значение.

В этом смысле НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency видят в подобной истории не просто региональный инцидент в Закарпатье, а показатель того, как украинские институты работают с угрозами, которые для еврейского мира всегда звучат особенно остро. Для израильтян, у которых есть семейные, исторические и эмоциональные связи с Украиной, это важная деталь общей картины.

Закарпатье, Мукачево и фактор общественной реакции

Закарпатская область традиционно воспринимается как многонациональный регион с сложной историей, пересечением культур и сильной локальной идентичностью. Именно поэтому любые эпизоды ненавистнической агитации там быстро выходят за рамки одной страницы в соцсетях. Они воспринимаются как вызов межобщинному миру.

Мукачевский район в этом контексте — не абстрактная точка на карте, а часть чувствительного приграничного пространства, где государство особенно заинтересовано в предотвращении радикализации и конфликтов на почве ненависти. Участие в деле также Государственной пограничной службы только подчеркивает, что власти смотрят на такие эпизоды шире, чем на обычную интернет-провокацию.

Что означает это дело дальше

Пока речь идет именно о подозрении, а окончательную правовую оценку должен дать суд. Но уже сам факт официального уведомления о подозрении показывает: украинская сторона решила не спускать ситуацию на тормозах.

Для еврейской общины Украины это важный сигнал о том, что публичные призывы к насилию фиксируются и получают юридическое продолжение. Для Израиля — напоминание о том, что тема безопасности еврейских общин в Европе остается актуальной даже там, где государство декларирует поддержку межнационального мира. А для более широкой аудитории это еще одно подтверждение: антисемитизм в цифровой среде не должен рассматриваться как “просто слова”, если за ними стоят призывы к нападениям, травле и уничтожению символов общинной памяти.

История из Закарпатья 1 апреля 2026 года выглядит именно как такой случай. Не сенсация ради заголовка, а пример того, как язык ненависти превращается в предмет уголовного дела — и почему за этим в Израиле будут следить внимательно.

…
Как еврейские корни Джареда Кушнера связывают Украину и Трампа: неожиданная находка из Подгайцев, Тернопольская область Украины - 08.08.2026 - Новости Израиля

Музейные грабители: Как Москва грабит и присваивает уникальные артефакты еврейского наследия Украины — расследование - 08.08.2026 - Новости Израиля

Украинский стендап в Израиле: Антон Лирник выступит в четырёх городах в сентябре 2026 - 07.08.2026 - Новости Израиля